3) Волин обращается ко мне с вопросом: "Почему Пильняк не протестовал, если этот роман был напечатан эмигрантами?" - Почему Волин не обращается с этим же вопросом ко всем тем авторам, выше перечисленным, которые так же издавались в этом издательстве?

Тем не менее ...я протестовал ...когда в белой прессе появились отзывы о "Красном дереве". "Красное дерево" русскому читателю неизвестно,- поэтому я находил нужным выразить мой протест не в СССР, а за границей, - и за границей опубликовано мною нижеследующее письмо".

Далее следует протест, в котором основное место звучит так: "Не имея досуга полемизировать с эмигрантами, я нахожу необходимым довести до сведения читателей, уважающих судьбу СССР, что не во-первых, а в-десятых и в-сороковых - действительно в России есть еще отрепье прошлого, обыватели, реставраторы, мелкие воришки, распутники и бездельники,

Советский Союз достаточно силен, чтобы видеть и не пугаться этих клопиных щелей, которые, к слову, усердно изничтожаются и уничтожению которых "Красное дерево" помогает".

Письмо в "Литгазету" заканчивается следующим абзацем:

"В заключение позвольте сказать следующее. Статья Волина вызвала уже реакцию "Комсомольской правды". Я чувствую себя в атмосфере травли. В таких обстоятельствах оправдываться трудно и работать еще трудней,- но тем не менее: будучи одним из зачинателей советской литературы, издав первую в РСФСР книгу рассказов о советской литературе, - я хочу и буду работать только для советской литературы, ибо это есть долг каждого честного писателя и человека.

Ямское поле. 28 августа 1929 г. Бор. Пильняк.

Р.S. Прошу "Комсомольскую правду" и др. газеты письмо это перепечатать.

Б.